Когда мне было четыре года, родители оставили меня у тёти. В тот момент я впервые почувствовала: я здесь чужая. У неё был свой быт, свои правила, и чтобы выжить, пришлось жить по чужим правилам. Так я очень рано узнала, что значит подстраиваться и отменять себя ради других. Но еще раньше потеряла чувство безопасности.
В юности я мечтала только об одном — побыстрее вырасти, получить диплом, мне казалось – это точно делает меня взрослой и поскорее уйти из дома. Начать всё заново у меня получилось: я прожила за границей пять лет. Там я обрела поддержку и семью, которой никогда не было в детстве.
В 25 лет я впервые ясно осознала: у меня нет опоры. Нет понимания, кто я и куда иду. У меня вообще ничего нет. И начался мой первый большой кризис.
Москва стала для меня новым побегом с билетом в один конец. Без друзей, без опоры, без ясного будущего. Несколько месяцев я провела в депрессии, потом втянулась в тусовки и светскую жизнь. Снаружи тогда всё выглядело красиво, а внутри — пусто. Я боль закрывала запрещенными веществами и вечеринками, но вопрос оставался: «Кто я?» И ответа на него не было.
Второй большой кризис и дно настигло меня в 31. Я потеряла деньги, вложенные в инвестиции, — полтора миллиона. Теряла время в судах. Себя я так и не нашла, но была в зависимых отношениях, в которых растворилась, но и они тоже начали разрушаться. Снаружи — улыбка и маска «у меня всё окей». Дома — слёзы в подушку и ощущение, что я больше не могу.
Страхов и боли было много. А выход только один – там же где вход и я сделала выбор. Я пошла в терапию. На первые сессии я буквально выбирала между едой для себя, кормом для котов и консультацией. А потом взяла кредит — пошла учиться на психолога. Потому что информации, которую я получала от терапевта, было мало. Я хотела больше. Глубже. Хотела понять себя.